Статья
Выношу на суд общественности. Автор - Abbath Caesarion.

______________________________________________________________________________

Damned in black


…они по верхам нахватались слов и красивых фраз от тех, чье мнение основывается на подлинной внутренней работе. Но, не имея фундамента собственных воззрений, эти люди берут из слов таких авторитетов лишь то, что доступно их слабым человеческим умам».
Hateful Bruxa.
«Ведь вы все сбегаетесь послушать (…) когда какой-нибудь умелец (разрядка наша- Abbath), самоистязаясь, начнет резать не слишком. Впрочем, твердой рукой, свои предплечья и плечи, заливая их кровью; когда какая-нибудь женщина с завываниями поползет по дороге на коленях; когда старик в льняных одеждах, держа перед собой лавровый венец и зажженный среди бела дня фонарь, начнет кричать о том, что разгневали кого-то из богов (…). Вы все застываете, пораженные, и заражая друг друга страхом, верите, что это – глашатай божества».

Луций Анней Сенека.

Эти строки эпиграфа – про вас, господа «сатанюги», специалисты в области педагогики, психологии и иных головотрахательных псевдонаук, а также несостоявшиеся философы, лингвисты и другие ушлепки, в ком еще не угасло пламя непомерных амбиций; про вас, недостойных инфернального взгляда Его, заигрывающий с Тьмой и лишь приоткрывающих дверь, но останавливающихся на пороге! Мы рады, что наконец-то появились более или менее серьезные публикации, в которых предпринимается попытка каким-то образом истолковать то, что ранее лишь смутно ощущалось. Это, безусловно, заслуживает одобрения, тем более, что интерпретация опирается (насколько нам позволяет судить имеющийся материал) – на достаточно серьезные теоретические изыскания, а не на вездесущий «здравый смысл». Однако, при всем этом вы остаетесь словоблудами и верхоглядами; ваши бредни насчет терминологии, методологии, веры, сродни таковым неудачного школяра или посредственного студента. А вы еще претендуете на статус печатного органа! Такими рассуждениями, думается, можно увлечь разве что быдло, для которого сила очарования прямо пропорциональна частотности непонятных, но «эвфоничных» слов, создающих налет здравомыслия и неотразимой логики. Вы постоянно пишете (и притом весьма справедливо) о необходимости становления личности, становления мировоззрения, деятельного отношения к познанию, но каков ваш вклад после этого, если львиную долю ваших измышлений составляют противоречия, недосказанность, и, в конечном счете, догматика? Мы не ставим себе цель проникнуть в вашу творческую лабораторию, ибо у нас есть своя (Abbath – старший научный сотрудник, Caesarion – ведущий научный сотрудник).
Изложим вкратце суть наших возражений.
Начнем с методологии. На протяжении всей публикации (мы имеем ввиду второй номер журнала «Contra Dei») вы разделяете нео- и постопозитивистские взгляды на методологию науки, что находит отражение в соответствующих частях текста. Однако надо иметь вижу, что Л. Витгенштейн, Я. Хакинг, К. Р. Поппер – не единственные, кто занимались проблемой методологии; в этой связи уместно вспомнить французских деконструктивистов и отечественную школу. Конечно, постпозитивизм моден, а потому всякая теория в конечном счете оказывается проверяемой на практике (не верифицируемой, а проверяемой, т.к. верификация связана с теорией истинности, а не положением дел, представление, согласно которому истинным признается то, что соответствует действительности (когерентная теория истинности) – лишь одно из возможных, но не единственное), а вере не находиться места в подлинно научном исследовании. Вы искренне удивляетесь виртуозным пассажам Б. Рассела, в которых естественный язык оказывается «испорчен» воздействием социума. Между тем, в этом нет ничего удивительного, и подобные демарши вполне вписываются в аппарат Аналитической философии, и Б. Рассел, и Виттгенштейн, (а впоследствии и А.Тарский и другие логисты) отмечали лишь непригодность естественного языка для формализованных процедур - всякого рода дедуктивный исчислений. Тезис о вырождении языка есть реликт более ранних воззрений на язык, именно романтического. Так, еще А.А. Потебня писал об отходе от первоначального совершенства (см. его фундаментальный труд «Мысль и язык»). Далее выяснилось, что наиболее абстрактные понятия (аксиоматика в вашем понимании) в конечном счете – в противовес Г.Ф.В. Гегелю - фундируются эмпирически («движение» есть результат абстракций многих «движений», перемещений в наблюдаемом физическом пространстве). На то он и позитивизм, хоть с префиксом пост- чтобы как-то заключать многообразие действительного в скобки, трансцендентально редуцировать (термин Э.Гуссерля) с целью вписать действительность в ограниченную и «логически непротиворечивую» теорию. Конечно, любой оккультист должен быть скептиком, однако такой скептик должен быть здоровым, а не возводиться в ранг Абсолюта, поэтому нам ближе верификация, а не попперовская фальсификация. Иными словами, методология постпозитивизма с этих позиций оказывается для нас неприемлемой. Мы приносим свои извинения за некоторую краткость и тезисность изложения, поскольку не преследуем цель изложения состояния дел в современной эпистемологии.
Далее, откуда взялась четырехкомпонентная модель семиотики? Семиотика имеет три измерения – семантику, синтактику и прагматику. Та модель, которую вы измыслили, относиться к семантическому измерению. Постулирование коннотации (а шире прагматики) характерно для неклассических семиотических концепций (начинающихся с Ч. Морриса), однако прагматические потенции в этих последних включаются в концепт (смысл) знака, а не представляют собой самостоятельную сущность. Классический семантический треугольник Огдена-Ричардса «имя-понятие-предмет (референт)» был переосмыслен прагматически ( а также референтно в позициях А. Тарского, А. Витгенштейна, Я. Хиптипки и др.) и динамически, но коннотация как конституирующий элемент (т.е. образующий самостоятельные измерения) не встречается ни в одной теории. Если вы, несмотря на то, что пытаетесь притянуть эту вашу схему за уши к терминологии, то делать это не рекомендуется, ибо термин может лишь обозначать некие аффективные состояния, но не может переживаться аффективно: другими словами, у него нет коннотаций, поскольку если бы он их имел, то тогда было бы нарушено основное требование, предъявляемое к термину, именно таковое однозначности и непротиворечивости. Это правильно, что вы не стали рассматривать концепции Ф. Соссюра, К. Бюлера, Дж. Серля, иначе вы окунулись бы в мощную волну ляпусов. Мы тратим здесь немало усилий, времени и желчи, ибо дилетанты вызывают у нас лишь ненависть. Мы не касаемся ляпусов системологии, которые вы привели, а переходим к нашему главному возражению – архетипам.
Неудивительно, что при таком поверхностном знакомстве с философией, лингвистикой, вы не нашли ничего лучше, чем прятаться за туманное понятие архетипа. Любопытно проследить вашу логику: с вами даже Винни Пух не сравнится. Вы колеблетесь между познаваемостью и непознаваемостью архетипов (исходная гносеологическая ситуация), что должно найти «поверхностное отражение» соответственно в вербализуемости и невербализуемости архетипов (имеется в виду вербальная экспликация структур коллективного бессознательного); кроме того, вами не исключается образное представление архетипов (различие между словом-понятием с образом теоретически основал еще Кант, именно обосновал, то есть очертил круг их возможностей в пределах чистого разума). В итоге вы усмотрели между этими крайностями некое подобие диалектического единства, но этого вам показалось мало, и вы пишете, будто архетип Сатаны (который мыслится при этом еще как структурирующий принцип) фундируется самим Сатаной. Допустим, а в отношении других архетипов? Чем фундируются они? Мы вопрошаем, обладает ли, например, шаман такой архетипической силой, что и Он, чтобы детерминировать структуры коллективного бессознательного? Или же архетип Сатаны такой уникальный, отличный от остальных? Если так, то ваша трактовка несостоятельна и требует вывода «Сатаны» из разряда архетипов и придания ему особого статуса, что мы и сделали. Если вы настаиваете на сохранении Его архетипического статуса, то ваша схема страдает недоработанностью. Большинство вводимой вами терминологии имеет отношение к практическому аспекту, а не к теоретическому, и служит главным образом задачам обеспечения представимости и некоторой «формализации» переживаний (напр. Инвольтации), а также выработки подобия метаязыка, в терминах которого можно было бы говорить об этих последних.
Юнговские архетипы суть лженаучные извращения, и их проще придать забвению, нежели вытаскивать из болота. Мы предлагаем принципиально иное – экзистенциальное понимание Сатаны, которое позволит избежать, на наш взгляд многих проблем (в частности, проблем понимания и вербализуемости). Юнговские построения, и шире, так называемая «философия жизни» суть рефлекс на агрессивный рационализм философии Просвещения и Немецкой классической философии. Но, протестуя против разума, новоявленные «философы» лишили философию всякого основания (чего стоят труды таких выскочек, как А. Шопенгауэра и Ф. Ницше, но, которые, тем не менее, пользуются популярностью у людей поверхностных и посредственных), и сами тонут в своей неопределенности. Оппозиция «Я – не-Я» всплывающая на страницах публикации в связи с рассмотрением юнговских архетипов, должно пониматься не трансцендентно (как противопоставление трансцендирующего субъекта ап-перцептируемому миру), а в пресловутом «жизненном смысле» (субъект как личность, а не как «трансцендентор» реальности), который нам не вполне ясен. Не будьте болванами! «Cogite et eritis» - сказал Он Р. Декарту; так последуем примеру Великого Картезия и вооружимся разумом! В свое время нами было высказано предположение о применимости хайдеггеровской методологии к некоторым оккультно-космогоническим представлениям. Вы навязываете следующую онтическую картину – в порядке насыщения слоев архитектоники: Хаос – Бездна – Действительность (=непотаенность). Инвольтация в вашем прочтении есть при-открывание Бездны, открытие энергии Тьмы, Хаоса. Это сродни хайдеггеровскому ничтожению сущего, или Ничто (да простит нас великий Мартин!). Ничто – пишет Хайдеггер, - приоткрывается в Ужасе и заставляет сущее ускользать, Ничто есть отсылка к тонущему сущему. Мы считаем вполне справедливым синонимизировать ничтожение сущего (которое оказывается сущностным моментом сущего в целом) при-открыванию Бездны: Сатанист (настоящий, а не мнящий себя таковым) эк-статически эк-зистирует, будучи погруженным в поток собственного бытия, представляющего для него конъюнкцию действительности и ее ничтожаемой части. Такое Бездно-Бытие (термин наш) есть просвет Бытия (Логоса) вообще и есть для Сатаниста Истина-для-него (термин наш). Бытие и сущее, соответственно, Хаос и Бездна (с некоторым огрубением) суть не одно и то же; бытие шире, мы экзистируем лишь в его фрагменте, просвете; бытие Хаоса сокрыто от нас Бездной. Хаос обладает свойством брошенности, он изначально брошен на самого себя , благодаря его энергии Бездна сбывается во времени. Исходным темпоральным моментом является, конечно, будущность; нас, сатанистов, будут судить по нашим заслугам наши последователи, мы изначально ориентированы на Победу, ибо нами движет критика в противовес догматике. Определенные трудности вызывает структура Хаоса. В нем, как вы справедливо предполагаете, наличествует и Порядок. Главное для нас – это, как писал Августин, «не обветшать разумом» и не наступить на гегелевские грабли и не объявить Хаос и Порядок сущностными моментами категории Бытия, наделив их статусом «одно». Категория Бытия у Г.В.Ф. Гегеля наполовину схоластическая (как справедливо отмечается М. Хайдеггером), конституируемая Хаосом (= Небытие) и Порядком (= Бытие), и значит, должна была бы быть нам пред-ставлена в роде субъективной ап-перцепции. В таком случае Хаос и Порядок будет для нас непознаваемыми, они будут нам всегда является, даны «как», что разрывает Единство бытия- в- мире и вынуждает допустить бытийствование транцендирующего субъекта и бытия самого по себе, что невозможно. Сущее, (а значит и бытие), не оттого сущее, что человек представляет его в роде субъективной апперцепции; скорее сущее глядит на человека и раскрывается в своем многообразии. Хаос для нас, таким образом, есть не категория и не архетип, а изначальное бытие, при-открывающееся нам через бездну в минуты интеллектуального откровения. Контрадикторны, контрарны или эквивалентны Хаос и Порядок – вопрос сложный и в рамках современных философских систем неразрешим. Указав на невозможность категориального прочтения хаоса, мы тем самым неявно заявили, что Хаос и Порядок не покрывают собой содержание того, что не относится к их противоположности целиком (нельзя полагать, будто бы Хаос исчерпывает все то, что не относится к Порядку), что наводит на мысль об их взаимном перекрывании. Дальнейшее уточнение не представляется возможным. Аналогично – с Бездной, с той лишь разницей, что в ней при-открывается Хаос-и-Порядок, нечто небытийное (но не в том понимании, которое разделяется вами, именно как противоположность всякому сущему). Бездна, за счет того, что она заставляет сущее ускользать есть сущностный момент самого Сущего (ибо в конце концов отсылает именно к нему) и позволяет увидеть действительность в новом, инфернальном свете. Человек есть существо бытийное, а потому ничто есть Момент самого бытия, а Небытие как абсолютная противоположность, чистая контрадикция Бытия вообще непредставимо. Поэтому двузначная логика применительно к проблемам существования, экзистенции в мире оказывается замешанной на мистификациях и лжи, чем грешат большинство публикаций по сатанинской тематике.
Quidditas, сущность как понятой экзистенции сатаниста состоит, таким образом, в Бездне с ее ничтожающем действии, мир для сатаниста есть, но не просто есть, как представленный в роде субъективной апперцепции, но ничтожение. Сатанист не заключает действительность в скобки, а погружается в поток при-открывающегося через Бездну Хаоса. Это самая общая схема, но где пролегает грань между сатанистом и не-сатанистом (мы не рассматриваем промежуточные случаи типа подсатанников), ведь негативные аффекты (и в первую очередь Ужас) переживаются каждым «двуногим без перьев»? Сатанистом, по нашему глубокому убеждению, следует признавать не всякого ничтожающегося в Бездну и каждый раз неподдельно ужасающегося предстающей его взору картине; сатанист черпает вдохновение из каждого такого погружения, последнее есть для него- помимо страдания – источник вдохновения и внутреннего духовного обогащения. В этом смысле, думается, только и можно говорить о Сатане как экзистенциале, детерминирующем Бытие-в-мире. Поэтому мы из Хаоса-Порядка отдаем предпочтение Хаосу, из Бездны-Сущего-Бездне, но не игнорируем вторые конституэнты, что препятствует упрощению . Из Ничтожения, внутренне обогащающего, и родится все прекрасное и великое. Думается, именно это и имел в виду Серен Кьеркегор, когда писал об отчаянии как о движители искусства. Это не для каждого, а лишь для тех, кто сумел убить в себе человеческое ради Истины Хаоса. Сатана как Экзестенциал есть родовое имя для при-открывающегося в Бездне. Такое при-открывание есть в нашем представлении интеллектуальное откровение, и мы говорим, что Он и есть Разум. В первом приближении кажется, что мы не одиноки в своих размышлениях. Так, еще схоласты (см подробнее Дж.Р. Рассел. «Люцифер. Дьявол в средние века») указывали на то обстоятельство, что Зло проистекает от Злой воли Сатаны. Он хотел и согрешил, а поскольку Voluntas et Intellectus sunt unum et idem, то это можно представить феноменологически: Он разумом охватил возможность иного и пережил его в своей Актуальности.
В итоге мы предлагаем следующую схему, уточняя ваши построения.

Действительность

Бездна + Наличное Бытие

Хаос + Порядок

Мы не в коем случае не претендуем на исключительную правильность и исчерпанность, но, думается, наша схема является существенным шагом вперед по сравнению с архетипами и иными бреднями. В заключение несколько слов о Black Metall`e. Можно ли считать Black орудием в Войне? Это зависит от того, в чем полагать Ничтожающую Тьму – в музыке, словах или внешних атрибутах. Для нас большой ценностью обладает музыка (возможно, здесь мы чересчур пристрастны, ибо сами играем), т.к. она не нуждается в словах для экспликации своего содержания, а потому Black как актуализация бездны, как законченная композиционная структура в любом случае есть инструмент ведения Войны, даже если в текстах не содержится открытый призыв к убийству священников, уничтожению церквей и т.д. Характер самой музыки, говоря в терминах семантики, обладает категориальной пресуппозицией отчаяния, соприкосновения с запредельным, ненавистью (иными словами, тем, что исчерпывает содержание экзистенциально-эгрегорного переживания). Мы, например, записали трек «Анабасис», в духе «King Antichrist» Dark Funeral, «With Satan and Victorious Weapons» Marduk) по мотивам Ксенофонта, где военная тематика была несколько переосмыслена «в сторону» небесных баталий. Что касается внешних атрибутов, то они суть акциденции и имеют к музыке лишь касательное отношение.